DR VOID
Вы наверняка ожидали увидеть их здесь.
Фотографии.
Названия.
Размеры.
Даты.
Возможно, цены.
Но здесь нет моих работ.
И не будет.
Мы живём во время, когда созданное почти сразу должно стать увиденным.
Работу фотографируют.
Публикуют.
Описывают.
Оценивают.
Продают.
Как будто произведение должно быть предъявлено миру, чтобы доказать, что оно вообще существовало.
Мне всегда было интересно:
почему?
Почему искусство обязательно должно иметь зрителя?
Почему оно должно становиться собственностью?
Почему художник обязан сохранять всё, что создал?
И почему ценность произведения так часто пытаются измерить количеством людей, которые его увидели, захотели или смогли купить?
Я создаю работы прежде всего для себя.
Иногда — для конкретного человека.
Не для рынка.
Не для алгоритма.
Не для того, чтобы регулярно наполнять этот сайт новыми изображениями.
Я создавал целые серии работ.
А потом уничтожал их.
Не потому, что они были плохими.
Не потому, что я разочаровался в них.
Просто в какой-то момент их существование становилось завершённым.
Мы привыкли считать уничтожение противоположностью создания.
Я в этом не уверен.
Иногда уничтожение — последняя часть произведения.
Его последняя точка.
Мы почему-то решили, что искусство обязано оставаться.
Холст должен висеть на стене.
Работа — попасть в коллекцию.
Коллекция — сохраниться.
Имя художника — пережить самого художника.
Нас очень пугает исчезновение.
Поэтому мы сохраняем фотографии, вещи, письма, произведения, имена.
Будто количество оставленных после себя предметов способно отменить простой факт:
однажды почти всё исчезнет.
Но исчезновение не делает существование бессмысленным.
Разговор не становится менее важным только потому, что его никто не записал.
Прикосновение не теряет значения потому, что его невозможно сохранить.
Человек не становится менее реальным потому, что однажды его не станет.
Так почему искусство должно доказывать свою ценность вечностью?
Некоторые мои работы существуют годами.
Некоторые — недолго.
Некоторые видел только я.
Некоторые принадлежат людям, для которых были созданы.
Некоторых больше нет.
И меня это не пугает.
Я не создаю произведения для того, чтобы однажды получить огромный архив собственного существования.
Мне не нужен каталог в качестве доказательства того, что я был художником.
Мне вообще не очень интересно это доказывать.
Я не создаю искусство ради того, чтобы превратить его в товар.
Я создаю его потому, что иногда мысль требует формы.
Холста.
Текста.
Следа.
Физического присутствия.
А иногда наступает момент, когда форма больше не нужна.
Тогда я позволяю ей исчезнуть.
Возможно, искусство вообще не обязано принадлежать вечности.
Возможно, ему достаточно однажды произойти.
Между художником и работой.
Между работой и человеком.
Между одной мыслью и другой.
И если после этого ничего физического не осталось —
это ещё не значит, что ничего не произошло.
Вы пришли сюда посмотреть мои работы.
Их здесь нет.
Осталось только пустое пространство.
Но, возможно, вы уже смотрите на одну из них.
— DR. VOID
Фотографии.
Названия.
Размеры.
Даты.
Возможно, цены.
Но здесь нет моих работ.
И не будет.
Мы живём во время, когда созданное почти сразу должно стать увиденным.
Работу фотографируют.
Публикуют.
Описывают.
Оценивают.
Продают.
Как будто произведение должно быть предъявлено миру, чтобы доказать, что оно вообще существовало.
Мне всегда было интересно:
почему?
Почему искусство обязательно должно иметь зрителя?
Почему оно должно становиться собственностью?
Почему художник обязан сохранять всё, что создал?
И почему ценность произведения так часто пытаются измерить количеством людей, которые его увидели, захотели или смогли купить?
Я создаю работы прежде всего для себя.
Иногда — для конкретного человека.
Не для рынка.
Не для алгоритма.
Не для того, чтобы регулярно наполнять этот сайт новыми изображениями.
Я создавал целые серии работ.
А потом уничтожал их.
Не потому, что они были плохими.
Не потому, что я разочаровался в них.
Просто в какой-то момент их существование становилось завершённым.
Мы привыкли считать уничтожение противоположностью создания.
Я в этом не уверен.
Иногда уничтожение — последняя часть произведения.
Его последняя точка.
Мы почему-то решили, что искусство обязано оставаться.
Холст должен висеть на стене.
Работа — попасть в коллекцию.
Коллекция — сохраниться.
Имя художника — пережить самого художника.
Нас очень пугает исчезновение.
Поэтому мы сохраняем фотографии, вещи, письма, произведения, имена.
Будто количество оставленных после себя предметов способно отменить простой факт:
однажды почти всё исчезнет.
Но исчезновение не делает существование бессмысленным.
Разговор не становится менее важным только потому, что его никто не записал.
Прикосновение не теряет значения потому, что его невозможно сохранить.
Человек не становится менее реальным потому, что однажды его не станет.
Так почему искусство должно доказывать свою ценность вечностью?
Некоторые мои работы существуют годами.
Некоторые — недолго.
Некоторые видел только я.
Некоторые принадлежат людям, для которых были созданы.
Некоторых больше нет.
И меня это не пугает.
Я не создаю произведения для того, чтобы однажды получить огромный архив собственного существования.
Мне не нужен каталог в качестве доказательства того, что я был художником.
Мне вообще не очень интересно это доказывать.
Я не создаю искусство ради того, чтобы превратить его в товар.
Я создаю его потому, что иногда мысль требует формы.
Холста.
Текста.
Следа.
Физического присутствия.
А иногда наступает момент, когда форма больше не нужна.
Тогда я позволяю ей исчезнуть.
Возможно, искусство вообще не обязано принадлежать вечности.
Возможно, ему достаточно однажды произойти.
Между художником и работой.
Между работой и человеком.
Между одной мыслью и другой.
И если после этого ничего физического не осталось —
это ещё не значит, что ничего не произошло.
Вы пришли сюда посмотреть мои работы.
Их здесь нет.
Осталось только пустое пространство.
Но, возможно, вы уже смотрите на одну из них.
— DR. VOID
МОИ РАБОТЫ
DR VOID